23 марта 2026 г. исполнилось 250 лет со дня рождения замечательного русского врача, ученого, реформатора медицинского образования Матвея Яковлевича Мудрова (1776–1831) (рисунок). Это одна из самых ярких фигур в истории отечественного здравоохранения первой половины XIX в. и ни один рассказ о медицине этого периода не обходится без упоминания его имени. Уроженец Вологодской губернии, окончивший духовную семинарию, он избрал для себя профессию лекаря. Будучи выпускником медицинского факультета Императорского Московского университета (ИМУ), в 1800г., после полуторагодичной стажировки в Московском, а затем морском госпиталях Санкт-Петербурга, был командирован для усовершенствования познаний за границу. Здесь он активно посещал клиники Бамберга, Ландсхута, Берлина, Гёттингена, Вены, Сорбонны, слушая известных профессоров, осваивая хирургию (что было основной целью командировки), а также внутренние болезни, акушерство, глазные, кожные и венерические болезни, организацию больничного дела, санитарных мероприятий, изучая преподавание теоретической и практической медицины. Во время стажировки за границей (1804 г.) он подготовил диссертацию, отосланную в ИМУ, за что был удостоен степени доктора медицины. По возвращении на родину в 1807 г. был назначен начальником отделения 1200-коечного госпиталя действующей армии в г. Вильно.

Дальнейшие годы жизни М. Я. Мудрова (1808–1831) связаны с Императорским Московским университетом: экстраординарный профессор военной медицины и хирургии (1808–1809), заведующий кафедрой патологии и клиники и одновременно директор Клинического института (1809–1831); четырежды декан медицинского факультета (1813/14; 1819/20; 1825/26; 1828/29). В 1813–1817 гг. параллельно являлся ординарным профессором патологии, терапии и клиники Московского отделения медико-хирургической академии; в 1830– 1831 гг. — старший врач Центральной комиссии по борьбе с эпидемией холеры в Саратове и Санкт-Петербурге. Лично занимался не только организационными вопросами, но и непосредственной борьбой с холерой, заведовал двумя холерными больницами в Санкт-Петербурге. 8 июля 1831 г. скоропостижно скончался от этой болезни. Таковы основные вехи его биографии [1].

Матвей Яковлевич Мудров оставил о себе память как о блестящем клиницисте, терапевте-практике, талантливом организаторе, инициаторе реформ медицинского образования, пропагандисте важнейших принципов врачебной этики, авторе первого отечественного кодекса врачебной профессии, человеке глубокой религиозности и служения. В настоящем исследовании предпринята попытка проследить, как складывалась историография, посвященная жизни и деятельности М. Я. Мудрова, выявить ее основные тематические блоки, охарактеризовать сложившуюся историографическую традицию, определить наиболее значимые исследования и их влияние на современное представление о его роли в истории российской медицины.

Первым развернутую оценку жизни и деятельности М. Я. Мудрова дал видный историк медицины начала XX в. Г. А. Колосов. Его исследование вышло отдельным оттиском в виде двух номеров газеты «Русский врач» за 1914 и 1915-й гг. Опираясь на многочисленные архивные данные, он впервые составил биографию М. Я. Мудрова, определил его место как одного из основоположников клинической медицины в России. Несмотря на то, что в своем повествовании Г. А. Колосов не всегда критично оценивал источники, на которые он опирался, его очерк о Мудрове стал отправной точкой для дальнейших исследований [2].

До настоящего времени самой обстоятельной и полной работой о М. Я. Мудрове остается небольшая книга проф. В. Н. Смотрова, изданная в 1947 г. в серии «Выдающиеся деятели русской медицины» 20-тысячным тиражом [3]. В. Н. Смотров как бы задал тон всем последующим публикациям, став фактическим историографическим каноном. Большинство последующих публикаций о Мудрове воспроизводят сюжетно-фактический каркас с более широкой (или узкой) трактовкой отдельных вопросов, представляя по сути дела пересказ его текста даже в структуре подачи материала. Безусловная заслуга автора, что он подробно, с привлечением архивных материалов, воспоминаний, биографических словарей XIX в. детально проследил его деятельность. Автор широко использовал характеристики Мудрова, присутствовавшие в литературе XIX в. Например, П. И. Страхова, оценивавшего своего учителя как глубоко религиозного человека, отличавшегося искренней верой, далекого от модных в те годы мистических увлечений, как гуманного человека, сострадавшего ко всем живым существам, даже мышам и собакам — «творениям рук божьих», как строгого и заботливого наставника студентов, которые доверяли и тянулись к нему, как идеального «Гиппократова врача», соединяющего высокую клиническую культуру, личную порядочность и редкую человечность [4]. Умение В. Н. Смотрова собрать и должным образом подать все важнейшие оценки М. Я. Мудрова и ярко и всесторонне нарисовать его образ превратило книгу в важнейший историографический источник.

Обширная вступительная статья А. Г. Гукасяна, предваряющая издание основных избранных трудов М. Я. Мудрова, опубликованная двумя годами позже, несмотря на широкий круг использованных источников (в основном журнальных публикаций XIX и начала XX вв.) и 100-страничный объем, все же уступала книге В. Н. Смотрова [5]. И это понятно. Избранные произведения М. Я. Мудрова отдельной книгой были изданы в 1949 г. Это был пик борьбы с космополитизмом. Набиравшая силу холодная война в сфере медицинской науки и медицинского образования приобретала уродливые формы. Борьба за приоритеты в области медицины зачастую доходила до абсурда. Авторы не столько искали истину, сколько соревновались в поисках имен русских врачей, якобы на протяжении всей жизни активно боровшихся с «иностранным засильем» в русской науке [6]. В силу этого очерк А. Г. Гукасяна, резко идеологически окрашенный и базирующийся на господствовавшей в те годы основе «свои — чужие», нередко подменял объективные оценки сложившимися штампами. Тем не менее, он важен как этап в советской историографии, формировавший официальное представление о Мудрове и верно очерчивавший его связь с последующей русской терапевтической традицией.

В кратком очерке о М. Я. Мудрове (редактор текста действительный член АМН СССР, проф. И. Д. Страшун), размещенном в фундаментальном четырехтомном издании «Люди русской науки», вышедшем в 1963 г., перед читателем предстает сложившаяся схема подачи материала, но уже без резких идеологических штампов, типичных для изданий второй половины 1940–1950-х гг. Здесь в сжатой форме была дана справедливая оценка основных заслуг М. Я. Мудрова перед отечественной медициной в контексте основных этапов его биографии [7]. Эта, как и большинство всех последующих аналогичных публикаций с кратким пересказом жизни М. Я. Мудрова, явно опиралась на книгу В. Н. Смотрова.

Вплоть до начала 1990-х гг. имя Мудрова кратко упоминалось в выходивших статьях и монографиях по истории отечественного здравоохранения в ряду других видных деятелей медицины. Новый этап внимания к нему прослеживается после выхода книги академика Е. И. Чазова, скорее публицистической, чем строго научной. Выдающийся российский кардиолог, недавний министр здравоохранения СССР (1987–1990) Е. И. Чазов не вводит в научный оборот новых источников, а опирается на уже опубликованные работы и научные труды самого Мудрого [8]. Представляется, что именно книга Е. И. Чазова в значительной мере подтолкнула новую волну интереса к переосмыслению личности выдающегося русского ученого, прежде всего самим своим подходом. В ней практический врач рассуждает о своем коллеге — практическом враче из прошлого века, показывая, что несмотря на существующие высокие оценки, вклад М. Я. Мудрова в отечественное здравоохранение явно недооценен. Что именно Мудров задолго до великих отечественных клиницистов (Н. И. Пирогова, С. П. Боткина, Г. Я. Захарьина и др.) настаивал на понимании болезни как страдании всего организма. Что именно Мудров первым сделал акцент на этиологии и патогенезе, на необходимости комплексного лечения. Что именно Мудров ранее других сформулировал идеи профилактической медицины. Что именно Мудров первым заговорил о том, что врач должен совершенствоваться всю свою жизнь. Без сомнения, книга Е. И. Чазова представляет собой важную попытку переосмысления наследия М. Я. Мудрова в контексте современной терапии, персонифицированной и профилактической медицины.

Воздать должное — этот тезис прослеживается и в научно-популярном биобиблиографическом очерке о Мудрове в добротном издании «Российские терапевты», подготовленном Л. Б. Лазебником и В. С. Беляевой. Предпосланный ему эпиграф, принадлежащий академику Б. В. Петровскому, в полной мере представляет современную оценку этого замечательного врача: «Каждодневным примером для нас, врачей, должны быть судьбы конкретных людей-медиков, в первую очередь тех, которые, пройдя тяжелый жизненный путь, преодолевая препятствия, трудности и коллизии, тем не менее оставались теми, кого принято называть Личностями. Популярный стиль изложения не снижает, а скорее повышает интерес к книге, призванной показать преемственность терапевтических традиций и важность их знания [9].

В последние десятилетия научный интерес к личности М. Я. Мудрова заметно вырос. Это связано не только с юбилейными датами в истории здравоохранения, часто отмечаемыми памятными статьями или изданием солидных биографических словарей, но и с целым рядом обстоятельств, а именно: участившимся обращением к ярким именам и авторитетам в отечественной науке на фоне появившегося идеологического противоборства за нормы и ценности; интересом к разработанной Мудровым схеме клинического обучения «у постели больного» и его реформаторской деятельности в плане практической и теоретической подготовки врачей; изучением составленной им схемы клинического обследования пациента и ведения истории болезни в свете обсуждения проблем персонализированной и доказательной медицины; актуализацией внимания к вопросам военной медицины и военной гигиены на фоне проходящей специальной военной операции (СВО), и наконец, с возросшим вниманием к врачебной этике и дискуссиями о врачебном долге и кодексах профессионального поведения.

Каждый из перечисленных тезисов нашел отражение в современных публикациях, основанных на уже имеющихся работах. Характеристике М. Я. Мудрова как основоположника внутренней медицины в России посвящен ряд статей в медицинских журналах, где оценивается созданная им целостная система клинической диагностики, основанная на известном гиппократовом принципе «лечить не болезнь, а больного», анализируется внедряемая им практика систематического клинического осмотра пациентов (включающая обязательный подробный анамнез, последовательный осмотр органов, сопоставление субъективных жалоб и объективных данных, анализ симптомов в связи с особенностями личности, образом жизни, условиями жизни пациента). Практически все авторы сходятся на том, что благодаря Мудрову в российской терапевтической практике разрозненные наблюдения были переведены в систему обязательного клинического наблюдения у постели больного, что в свою очередь стало прочной основой внутренней медицины в России [10–12].

Важная тема — вопросы военной медицины в практической и научной деятельности М. Я. Мудрова. Ей посвящена статья А. А. Михайленко и соавторов «Матвей Яковлевич Мудров и военная медицина». Кратко очертив основные факты биографии Мудрова, предшествовавшие его работе в военном госпитале в Вильно, авторы подробно останавливаются на анализе одного из важнейших его произведений, речи «Слово о пользе и предметах военной гигиены или науки сохранять здравие военнослужащих», произнесенной в 1809 г. Она не потеряла своей актуальности и сегодня. Речь интересна не только в теоретическом плане, как конкретный проект введения курса военной гигиены в Московском университете и Медико-хирургической академии, но прежде всего в практическом плане, как краткий свод правил для русской армии начала XIX в., втянутой в длительный военный конфликт. Разбирая важнейшие тезисы его речи, авторы справедливо отмечают, что он впервые среди русских врачей определил военную гигиену как «первый и самый важный» предмет военной медицины, задача которой — не просто «отсутствие болезней», а сохранение сил, выносливости и боеспособности солдата [13].

Особое место среди исследований последних трех десятилетий, затрагивающих научно-практическую деятельность М. Я. Мудрова, занимают многочисленные статьи, позже составившие основу монографий А. М. Сточика, М. А. Пальцева, С. Н. Затравкина, отличающиеся новизной и авторской оригинальностью научного подхода [14–16]. Их заслуга — не только создание фундаментальной истории медицинского образования в России в XVIII–XIX вв. и истории медицинского факультета Императорского Московского университета, не только уточнение многочисленных фактов истории медицины, нередко подававшихся неверно, но и глубокая проработка многогранной деятельности М. Я. Мудрова и прежде всего — в сфере реформирования медицинского образования, оценка его роли в становлении клинического преподавания в Московском университете. Начиная с подробного разбора письма М. Я. Мудрова к попечителю Московского учебного округа М. Н. Муравьеву, отправленного из Парижа 27 марта 1805 г., их публикации существенно дополняют портрет М. Я. Мудрова многочисленными деталями. Опровергнув утверждение Г. А. Колосова о «полном разрушении» медицинского факультета ИМУ [17–18], они детально разбирают многогранную деятельность М. Я. Мудрова по становлению клинического образования в Московском университете в 1818–1828 гг. Тщательное изучение огромного пласта архивных документов и эпистолярных исторических источников позволило авторам подробно показать весь масштаб перемен в системе клинической подготовки и сформулировать важные выводы о личном вкладе М. Я. Мудрова в ее реализацию [19].

И еще одна важнейшая тема, связанная с этическими вопросами в деятельности М. Я. Мудрова, первым в русской медицине выстроившим фундамент этики врачебной профессии. Об этом упоминают большинство авторов, обращаясь к его речам и в первую очередь к знаменитому «Слову о благочестии и нравственных качествах гиппократова врача». Тем не менее, в этом плане очень интересна содержательная статья И. В. Силуяновой, опубликованная в 2014 г. В ней автор впервые четко выстраивает классификацию этических принципов М. Я. Мудрова. В схематичном виде это можно представить следующим образом. Первое — избрание врачебной профессии — не дело случая, а призвание, так как далеко не каждый может быть врачом. Этот вывод напрямую согласуется с одним из важнейших тезисов Мудрова: «посредственный врач скорее вреден, чем полезен». Второе — врач обязан следовать «долговременной тщательности», что означает требование непрерывно учиться. Третье — наличие высоких нравственных качеств врача, таких как любовь к ближнему, готовность прийти на помощь, бескорыстие, целомудрие, скромность, стыдливость и др. и внешнее их проявление: приветливость, спокойствие, чистоплотность, умеренность, опрятность. Четвертое — уважительные отношения с коллегами и благодарность к учителям. Пятое — строгое соблюдение врачебной тайны. Шестое — критическое отношение к суевериям и «богопочитание внутреннее и наружное». Седьмое — бескорыстие и готовность помочь без предварительных условий о награде [20]. Автор напоминает, что именно на основе этих принципов было составлено «Факультетское обещание русских врачей (1845 г.), действовавшее вплоть до 1917 г.

Подытоживая, следует отметить, что основные этапы жизни и деятельности Матвея Яковлевича Мудрова на сегодняшний день исследованы полно и всесторонне. И в то же время остается круг вопросов для дальнейшей разработки. Это более детальный поиск фактов о жизни и контактах М. Я. Мудрова во время стажировки за границей; поиск материалов о госпитале действующей армии в Вильно для создания более полной картины отечественной военной медицины в начале XIX в.; показ жизни и деятельности М. Я. Мудрова в Москве в контексте историко-культурной повседневности того времени и другие, которые позволят в итоге составить всеобъемлющее повествование об этом замечательном русском враче.